Что важнее для нас?
У нас есть традиция - в конце года мы с учениками ездим в Ростов Великий. Однажды экскурсовод, зная, что мы не первый раз в городе и приехали не «просто так», задал вопрос: «Что для вас важнее: чтобы дети запомнили некоторую информацию или чтобы у них сложился образ города?» А действительно – что важнее для нас: некоторые формальные знания (даты, имена, вес колокола со странным названием «Сысой») или что-то другое: эмоции, чувства – переживание?
Уроки чтения в начальной школе. Чего хотим мы: чтобы ученики могли определять жанр произведения, давать характеристику главному герою, анализировать сюжет и выделять мотивы – или что-то другое? Чтобы книга не оставила ребенка равнодушным: чтобы он смеялся, когда смешно и плакал, когда грустно; чтобы мог сочувствовать и сопереживать герою? Что важнее – литературоведческие термины или переживание текста?
Уроки истории в средней школе. Что важнее: умение отвечать на вопросы теста, связно пересказывать текст параграфа, помнить определения «тоталитарного общества» и «командно-административной системы» или... Или понимание того, как жили родители нынешних учеников в эпоху «застоя» - пусть даже смутное понимание, на уровне чувства и переживания? Итак, что важнее для нас – определение или переживание?
Школа вообще. Чего мы хотим и что для нас важнее: формулы, даты, схемы, алгоритмы, тесты, выводы (в конце параграфа жирным шрифтом) или...
Хотелось бы сказать сходу – «переживание». Потому что язык чувств проще и роднее ребенку, чем язык формул. И потому что мы сами понимаем - пусть смутно, на уровне чувства и интуиции - что формулы и таблицы не являются настоящим, живым знанием. Но можно ли так легко ответить на этот вопрос?
Не школьное слово.
Не школьное это слово. Театр, музыка, балет – да. Живопись, архитектура, литература... Но школа...
Нельзя сказать, что здесь совсем нет места чувству. Мы умиляемся детской наивности и непосредственности. Иногда говорим (на педсоветах) о «нестандартности детского мышления». Позволяем себе спрашивать учеников: «как вам кажется...» или даже: «какие чувства вы испытываете...» Но в целом, разговор о чувствах неприличен и неуместен в школе. И дело не в «бесчувственности» учителей, большинство из которых – женщины, и весьма эмоциональные. Дело в том, что задача Школы – дать ребенку знания. Прочные знания.
А что такое «чувство»? Что-то неуловимое и мимолетное - всего миг и улетает куда–то мимо. Что-то смутное и недоказуемое: то кажется так, а то вдруг иначе. Какое–то беспокойство души, чтобы не сказать – болезнь. Одно слово – аффективное состояние! - какой спрос... Чувство – это нечто несерьезное и эфемерное, на нем нельзя строить систему знаний (образование).
Чувство, переживание – это некоторое недоразумение («не-до-разумение» - то, что не дотягивает до разума). Это то, что сбивает с пути, мешает настоящему пониманию. То, что необходимо преодолеть ради формирования настоящего Знания - доказуемого, логически выстроенного, словесно определенного.
Что такое настоящее Знание? Это система понятий. Не эмоции – догадки, предчувствия, сантименты - а Понятие.
ПОНЯТИЕ! Вот козырная карта школьных методистов: вы можете сколько угодно говорить о переживаниях и чувствах, но не следует забывать, что задача Школы - выработка понятий! Спор закончен.
Как рассказывает одна учительница истории (лучшая в городе, учитель-методист), однажды, по молодости, она на уроке о Великой Отечественной войне читала письма солдат с фронта, читала проникновенно, на подъеме - девочки утирали слезы. На следующий урок они пришли, ничего не сделав – «не выучив параграф!» Они просто не смогли разобраться самостоятельно в тексте учебника. И больше никогда она не пыталась «выбить слезу» - а рисовала лишь на доске схемы и опорные сигналы (за что и получила звание «учителя-методиста»).
Грустно – но честно. Не надо думать, что мы будем «переживать», а дети в итоге сдадут экзамен. Или чувства – или знания. Выбирайте!
На уроках литературы нас учат анализировать тексты, на уроках истории – понимать закономерности развития исторического процесса, на уроках русского языка – разбивать фразы на слова, слова на буквы, буквы на звуки; на уроках музыки – определять жанровую направленность музыкального произведения.
И это мы называем Образованием!
Одна надежда – тесты Единого государственного экзамена. Может абсурдность их заставит нас задуматься над абсурдностью всего современного образования, логическим концом которого эти тесты и являются.
Проблема насилия.
Дело даже не в том, что знание без чувства – мертвое знание. Дело в том, что такое «знание» можно передать ребенку только с применением силы.
А это действительно самая серьезная проблема Школы – проблема насилия. Речь не о том, что происходит на переменах в коридорах и туалетах – а о том, что происходит на уроках. Насилие – в том, что мы, взрослые, передаем ребенку информацию в такой форме, в какой он ее не в сотоянии принять. Его «приемник» работает на другой частоте – у него еще нет диапазона абстрактного мышления. Ребенок мыслит чувствами – образами и ощущениями – а мы ему схемы, формулы и «понятия». Вот это и есть - всё время против шерсти.
Добрые отношения будут возможны в школе только в том случае, если мы откажемся от такого типа «мышления» и перейдем в разговоре с ребенком на его язык – язык чувства, эмоций и переживания.
«Глобальное опоздание»
Язык переживаний?
И что мы получим в итоге? Чему научится ученик? Эмоции, всхлипы, вздохи, междометья – и что? Нет, мы должны говорить на научном языке – а не лепетать по-детски.
Ставя знак равенства между наукой (логикой, рассудком) и мышлением, Школа, как всегда, отстает - на век с небольшим - от философии.
«Мышление начинается только тогда, когда оно осуществляется вопреки так называемому разуму, который в течение веков является самым яростным противником мышления» (М. Хайдеггер)
Особенно очевидно, что одного рассудка недостаточно в гуманитарных науках.
«Жизненное никогда по-настоящему не познается предметным сознанием, напряжением разума. Единственный способ постичь жизненное – это постичь его изнутри» (Г.Гадамер)
И вот ключевое слово темы – переживание:
«Основная проблема понимания истории – это интуитивное переживание» (В.Дильтей)
Интуиция, чувство, переживание – эти слова давно уже реабилитированы философией. И только в школьной практике, по-прежнему, мы стесняемся их.
Реабилитация Переживания.
Школа не любит философов (лучше скажите, что делать с нашими двоечниками!). Может быть, психологи для нее - авторитет.
«Традиционная система обучения, превращая слова (знаки, символы) чуть ли не единственное средство интеллектуального общения с ребенком, тем самым игнорирует ключевое значение других способов накопления знаний о мире - через действие и через образ... Языковые «коды» работают вхолостую, затрагивая лишь поверхностные слои представлений ребенка о мире... В структуре зрелого интеллекта переработка информации одновременно идет как минимум в системе трех основных модальностей опыта: через знак, через образ, через чувственное впечателние. Короче говоря, когда мы нечто понимаем, мы это словесно определяем, мысленно видим и чувствуем» (М.А.Холодная)
Значит, одного словесного определения мало. Надо еще видеть и чувствовать. Чувства, ощущения, переживания, – это не просто «низшее», несовершенное знание – это составная часть настоящего понятия. Переживание – это то, без чего взрослое мышление остается просто игрой в слова.
Слово переживание реабилитировано. Это не какое-то недоразумение, а основа настоящего мышления. Понятие невозможно без переживания.
Сеченов и Эйнштейн признавались, что они «мыслят ощущениями».
Интересно, чем мыслят наши школьники?
Видеть сердцем
Об этом было известно задолго до возникновения когнитивной психологии. На традиционном – мифологическом - языке такой тип мышления всегда связывался со словом Сердце.
Сердце – середина, сердцевина – человека, его основа. Сердце равнозначно Душе (сердечный, душевный) и противоположно Голове, Уму («ум с сердцем не в ладу», «понимать головой, а не сердцем»). При этом Сердце представляется как нечто первичное, относящееся к сущности человека, а Ум стоит на втором плане («сердце болит» - совсем не то, что «голова болит»).
Сердце – не только душевное волнение, привязанность, эмоции. Сердце – это орган познания. Каждый помнит слова Лиса из «Маленького принца»: «Ты навсегда в ответе за тех, кого ты приучил». А второй его «секрет»?
«Главное глазами не увидишь, зорко одно лишь сердце». Эта фраза Экзюпери звучит как некий итог западной цивилизации, сделавшей себе кумира из чистого разума – «главное глазами не увидишь». И как призыв перейти на другой язык общения - язык Сердца.
Видеть Сердцем – это то, что взрослые разучились делать, посвятив себя занятиям «математикой и географией». Это свойство, которое сохранил в себе лишь Ребенок, который видит удава и кролика на рисунке со шляпой и барашка – сквозь ящик с тремя дырками. Этот секрет Лиса не для детей. Он для нас, взрослых.
Видеть сердцем – это то, чему учитель в школе может научиться у ребенка.
Послесловие
Так что же с литературой в начальной школе: определение жанра или... Переживание – не будем стесняться этого слова! Как? Раз в две недели, по пятницам, дети ставят маленькие спектакли – они «показывают» произведения, которые читали в классе. Анализ, комментарии, сюжет и мотивы – потом, когда они будут постарше. Сейчас – игра, театр, движение. Сейчас – переживание текста.
История? Кроме учебника – разговор с живыми людьми, участниками событий; яркие, впечатляющие факты; видеофильмы. Не столько исторический процесс сам по себе – сколько переживание процесса обычными людьми.
И, наконец, Ростов? Пятиклассники возвращаются из поездки, делают журнал. В нем - следы переживаний:
«У меня кружилась голова, когда я спускался со звонницы Ростовского Кремля. Кремль – это как бы возвышающаяся над землей гигантская свеча, а купола – будто огонь». (Даниил Ховратович)
Прилип репейник тут ко мне,
И с Любой мы гуляли вольно,
И видел я ее во сне.
Она же снилась Даниилу...
